Юрий БОГОМОЛОВ

ЗАМЕТКИ ГУМАНИТАРИЯ на полях общественно-политической жизни

Фантасмагорическое иносказание Михаила Булгакова «Роковые яйца», сочиненное без малого сто лет назад, оказалось в наши дни неожиданно актуальным. Это можно было почувствовать по ходу передачи «Игра в бисер» на «Культуре». И это история не про упаковку с девятью яйцами.

Заседание

Раз в неделю на канале «Культура» художники и филологи играют в бисер. Разыгрывается, как правило, всеми признанное классическое художественное произведение. В минувший четверг на кону была участь антиутопической притчи Михаила Булгакова «Роковые яйца». (https://tvkultura.ru/video/show/brand_id/20921/episode_id/2040572/

Банкующий Игорь Волгин (он же – автор программы) выложил на стол козырные карты, в смысле – темы: «народ и интеллигенция», «интеллигенция и власть», «мера ответственности науки», «степень антисоветскости» произведения и травля в печати его автора.

«Игроки» заинтересованно стали, перебивая друг друга, обсуждать весь круг этих вопросов. Даже обратили внимание на сатирическую дерзость повести. Игорь Волгин процитировал дневниковую запись Булгакова, в которой Михаил Афанасьевич выразил опасение, как бы его «не саданули» за эту повесть и не отправили «в места не столь отдаленные».

Но, как это нередко водится в передачах на острую в политическом смысле тему, потаенную ее суть удалось замотать бисероплетением, в ходе которого выяснилось, что не таким уж радикальным антисоветчиком и контрреволюционером был Булгаков. Все-таки, он шел на контакты с властью, написал известное письмо вождю. Гости Волгина могли бы вспомнить еще, что автор сочинил пьесу «Бег» не без симпатии к Красной власти… А профессор Персиков В.И. – патриот, и, хотя именно он сконструировал свой ужасный биологический гиперболоид, лично в апокалипсисе не виноват; виноват гражданин с роковой фамилией – Рокк А.С. Это он облучил вместо куриных змеиные яйца. Мало того, что вылупившиеся гады оказались непомерно гигантскими, так они еще были жутко агрессивными. Москва перед лицом угрозы нападения была объявлена на военном положении. Напомню, по версии Булгакова: шел 1928-й год. На помощь москвичам выдвинулась Конная армия (видимо, товарища Буденного) с песней-обещанием: «… Ни туз, ни дама, ни валет, Побьем мы гадов без сомненья, Четыре с боку, ваших нет».

Гигантская анаконда заглотила супругу Рокка, который тут же поседел и сошел с ума. Персиков был растерзан разгневанной толпой соотечественников. Словом, трое с боку и ваших нет.

Не помогла москвичам ни конная громада, ни эскадрильи самолетов, и, бог знает, чем бы все это кончилось, если бы, как выразился Булгаков, ни «морозный бог на машине». Он ударил по полчищам агрессивных пресмыкающихся восемнадцатиградусной стужей в середине августа, и спас столицу прогрессивного человечества. Источник красного луча жизни, точнее – смерти, был уничтожен. Как понадеялся автор.

Литературные критики в 1925-м году, когда повесть была опубликована, сочли ее издевкой над Красной властью и оскорблением чувств верующих в Красную идеологию.

На деле, повесть явилась прогнозом. То была пророческая притча. Пройдет еще каких-нибудь 6 лет и к Москве по мановению заграничного коричневого луча подступит новое полчище гадов, а город Ленинград будет взят в блокадное кольцо. Но это уже другая история не притчевая, а реалистическая.

Голос осажденного города и репрессированного поколения  

Ольга Берггольц, героиня документального фильма Елены Якович «Голос» (сценарий Натальи Громовой и Елены Якович), по праву своей судьбы и своего характера представляет поколение, юность которого выпала на годы обольщения социальной и политической риторикой советских идеологов. «Энергия заблуждения» романтиков Октября и Гражданской войны иногда сдвигала горы и питала вдохновение поэтов, живописцев и кинематографистов.

Идеалисты в автократических и мифократических режимах не просто поощряются, но и культивируются. Они – очень важный жертвенный ресурс; ими можно затыкать хозяйственные дыры, их должно бросать на амбразуры пулеметов и вербовать в ряды пламенных пропагандистов. Проблема только в том, что реальность совсем уж невозможно отменить и заместить символами. Кто-то раньше, кто-то позже оказывается перед необходимостью проверить содержание символического ряда и, обнаружив за ним пустоту, или нечто худшее, нечто позорное, начинать жить двойной жизнью, или не жить.

Собственно, об этом Ольга Берггольц и написала в своем дневнике, что озвучивает на экране писательница Людмила Улицкая: «В нем вся правда о беспредельной вере в теорию, о том, как политика потом сожрала теорию, прикрываясь ее же знаменами, как шли годы немыслимой удушающей лжи, годы мучительного раздвоения всех мыслящих людей, которые были верны теории и видели, что на практике, в политике все наоборот и молчали, и мучились отчаянно, и лгали. Лгали невольно, и страшно, и дико отчаянно боялись друг друга, и дико отчаянно старались верить».

Улицкая читает мерно, интонационно не включая эмоции. Она – голос потаенной души Берггольц, доверившейся бумаге и, сколько могла, охранявшей ее от посторонних глаз. Очень верный ход режиссера, пригласить на роль доверенного лица своей героини именно Улицкую, не только известную писательницу, но и просто человека с безукоризненной нравственной репутацией, с имиджем всеми признанного морального авторитета.

Что касается самой героини повествования, то ее «энергия заблуждения» угасла еще до того, как она была арестована – слишком много друзей опередило ее на пути в тюрьму. Сочиняемые за решеткой стихи становятся ее дневником: «Двух детей схоронила Я на воле сама, Третью дочь погубила До рожденья — тюрьма…».

Для нее тюрьма стала предвестием фашизма.

В тюрьме она познакомилась с теми, кого коснулся «красный луч» Персикова В.И. В 1939 ее освободили, но свободной себя не почувствовала. Запах тюрьмы от нее не отставал и на воле. Сама страна казалась тюрьмой.

Свободной ненадолго она почувствовала себя осенью 41-го года. С началом войны спала пелена мнимостей: мнимых врагов, мнимых героев, мнимых достижений, мнимых идеалов… Человек вернулся в реальность. Наконец, все увидели четкую линию фронта между подлинно своими и подлинно чужими. Между людьми и гадами.

Но уже скоро к Берггольц придет понимание, что и война – тюрьма с тем отличием, что теперь ее не покидает душа. И она приняла на себя ношу ответственности за души живых и полуживых ленинградцев. Ее голос, раздающийся из уличных репродукторов и черных радиотарелок в домах – это голос осажденного и не сдавшегося города. По нервам бьет подробность: гроб стал едва ли не самым дорогим товаром. Цена – 250 гр. хлеба. И самая страшная пытка – смерть от голода.

Берггольц записывает слова Ахматовой: «Я ненавижу Гитлера, я ненавижу Сталина. Я ненавижу тех, кто кидает бомбы на Ленинград и на Берлин, всех, кто ведет эту войну. Позорную, страшную. Но ведь кричать: «Братайтесь» невозможно. Надо отбиться от немцев, надо уничтожить фашизм. Надо, чтобы кончилась война, а потом у себя все изменить».

И блокада была прорвана. И война кончилась. А изменить мало что удалось. После Победы началась другая война – война с памятью о ленинградской блокаде. Без малого двадцать лет она продолжалась.

…Трудно избавиться от ощущения, что она продолжается по сию пору. Политика снова пожирает правду. Нет, точнее — декорирует ее и лакирует общими словами. И пытается утилизировать ее как инструмент политической пропаганды.

Именем Блокады был заблокирован в телеэфире «Дождь».

Именем Блокады старались заблокировать производство и доступ зрителей к   фильму Алексея Красовского «Праздник».

Еще немного и слово «блокада» встанет в синонимический ряд со словом «цензура», которая, как известно, запрещена Конституцией РФ.

Происходит это все на фоне телевизионного шабаша политической пропаганды. Словно, ассистент Персикова товарищ Иванов модернизировал изобретение своего покойного шефа, щелкнул тумблером, и красный луч заработал с прежней силой, плодя монстров агитпропа и порождая ненависть в промышленных масштабах.

Очень важно в эти дни, когда 76 лет назад была прорвана блокада Ленинграда, услышать живой голос блокадницы Ольги Берггольц и увидеть о ней и о ее подвижничестве фильм Елены Якович «Голос». (https://yadi.sk/i/JntvxIze986gjA )

Фильм, который смотрится и воспринимается тоже как прорыв блокады живой памяти и беспощадной правды о блокаде.

Только будем иметь в виду: прорыв – еще не освобождение.

 

 

 

 

 


продюсер анна новикова

Меня зовут Анна Новикова. Я продюсер этого сайта и член редколлегии журнала "Художественная культура". Доктор культурологии, художественный критик, профессор факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ Высшая школа экономики, академический руководитель магистерской программы "Трансмедийное производство в цифровых индустриях".

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *