Дарья Журкова

В современной поп-музыке, впрочем, как и в популярной культуре в целом, наблюдается острый кризис любовной лирики. Искренняя, самоотверженная и вечная любовь в рамках постмодернистской иронии и потребительской культуры становится всё более трудно осуществимой и/или воспринимается слишком шаблонной и неубедительной. На поп-музыке, львиную долю которой всегда составляли песни о любви, такая деконструкция романтических чувств сказывается особенно драматично. Как петь о любви, когда все песни о ней, казалось бы, спеты, да и веры в само это чувство остается всё меньше?

В поисках новых красок для описания любовных отношений современная поп-музыка начинает наращивать градус их дисгармоничности, тем самым пытаясь вернуть чувствам былой накал и достоверность. То есть, по сути, больше нет веры в любовь как в само по себе экстраординарное переживание. Чтобы доказать, что эмоции по-настоящему сильны, приходится искать незаурядные метафоры. Поэтому сегодня лейтмотивами, сопутствующими любви, на отечественной эстраде всё чаще становятся образы, связанные с болезнью и войной. Эти состояния сами по себе вызывают сильные переживания, провоцируют яркие ассоциации и переключают восприятие как лирических героев, так и слушателей из рутинного течения жизни.

В этом фрагменте, который является частью моей монографии, посвященной российской поп-музыке, речь пойдет об одной из вариаций мотива войны в поп-песнях 2010-х годов. Однако следует сделать несколько предуведомлений.

Во-первых, любовь как война – это один из вечных мотивов, который имеет богатую историю в художественной литературе. Но современные авторы песен вдохновляются отнюдь не высокой поэзией прошлого, а улавливают и отражают импульсы современной эпохи. Какие именно – оговорю чуть позже.

Во-вторых, необходимо предупредить, что речь пойдет не о военных песнях и не о песнях любви на войне. В данном случае война – это не тема и не предмет песен, а прием – как емко формулирует Юрий Богомолов – линза для обострения переживаний[1].

В-третьих, тексты песен, которые будут рассматриваться ниже, нельзя назвать полноценной поэзией и, соответственно, подходить к ним с филологических позиций. Современная поп-песня работает как сугубо синтетический жанр, в котором часто видеоряд не менее, а то более значим, нежели текст и музыка. Поэтому, отталкиваясь от слов, я буду по возможности подключать к анализу эти два дополнительных компонента, а в целом попытаюсь определить, что с помощью этих песен пытается сказать о себе современная эпоха.

Агрессивная установка в романтических отношениях проявляется прежде всего в обилии слов из военной терминологии. Выстрелы, пули, оружие, сопротивление, стрельба, враг, война – вот самые популярные слагаемые современных песенных признаний в любви. Отношения предстают в ракурсе конфликта и открытого проявления агрессии по отношению к объекту любви.

Причем в свете вооруженного конфликта любой этап в развитии чувств выглядит весьма эффектно. Так, начало отношений зачастую подаётся как «сдача позиций». От чувственных признаний («Ты попадаешь в сердце, словно выстрел»[2]) и побуждений к действию («С тобой на расстоянии выстрела <…> Давай, заряжай!»[3]), до песен, с «капитулирующим» названием («Обезоружена» (2017) Полины Гагариной, «Сопротивление бесполезно» Эммы М (2018)). Примечательно, что подобная «жертвенная» стратегия зачастую встречается в песнях, исполняемых от женского лица. То есть за, казалось бы, новым сценарным ходом стоит вполне традиционалистская, в чем-то даже архаичная гендерно-ролевая модель.

Кадр из клипа Ханны «Пули»

Вполне закономерно, что в стилистике вооруженного столкновения не менее убедительно выглядит этап расставания с некогда любимым человеком, который неминуемо превращается во врага («Ты достанешь меч, я достану щит»[4]; «Но снова с тобой мы, как на войне, / Ты причинишь боль, я верну вдвойне»[5]; «Отпусти меня, добей так нежно»[6]; «Это ты объявила войну, / И летят самолеты, летят самолеты, / И бомбят самолёты любовь мою»[7]). В данном случае позиция нападающего и обороняющегося не имеет ярко выраженной гендерной привязки. Подобные иносказательные аллюзии призваны, прежде всего, показать неизбежность разрыва и в тоже время его острую болезненность, как минимум, для одного из влюбленных.

Однако самый тяжелый характер приобретают сюжеты, в которых отношения в принципе понимаются как затяжной военный конфликт без каких-либо временных ограничений, как способ совместного сосуществования – как бы абсурдно это ни звучало. В подобном сценарии психологические проблемы выражаются посредством телесных страданий садомазохистского толка. Герои активно «напрашиваются» на физическую боль («Грудью под пули»[8], «Режь меня по швам, метишь прямо в сердце, / Бьёшь мне в сердце, бьёшь мне прямо в сердце»[9]), упиваются возможностью нападать и извиняться («Сдавайся! В твоей войне ничья, и я прошу – возвращайся»[10]), словом, стремятся перманентно находиться в состоянии между жизнью и смертью («Попала в сердце мне пуля-дура, / Я тобой ранена и пьяна»[11]).

Кадр из клипа Сергея Лазарева «В самое сердце»

Неслучайно в этой стилистике саморазрушения и в стремлении усилить накал страстей герои регулярно подхлестывают свое неуравновешенное состояние изрядной порцией алкоголя («Нам заглушают боль танцы и алкоголь»[12], «Алкоголь по венам мне – отпускает»[13], «Алкоголя в венах больше, чем крови»[14], «Это пьяная любовь, никуда не деться»[15]). По сути, современная популярная культура предлагает два основных способа преодоления тяжелых психологических проблем: физическое усилие (танец),[16] нередко переходящее в насилие («Не прячь пули, стреляй смело, /Пускай стрелы в моё тело»[17]), и активное употребление спиртных напитков («Вы меня все за…, я хочу на Бали, рекой алкоголь, / Увезите меня на дип-хаус, не везите меня домой»[18]).

О том, что во всех этих текстах песен мотив войны используется как «приправа» для обострения переживаний и не подразумевает настоящих военных действий, подспудно говорят их музыка и видеоряд. Многие из этих песен написаны в различных стилях танцевальной музыки (от «латины» до «хауса»). Другие – представляют собой разновидность поп-баллады. В подобных песнях нет кварто-квинтовых интонаций, маршеобразных ритмов или тембров медных духовых инструментов – тех музыкально-выразительных средств, которые исторически ассоциируются с военной тематикой. В них также нет и пронзительной мелодической выразительности, характерных для песен о Великой отечественной войне. Из музыкальных «спецэффектов», свидетельствующих о вооруженном конфликте, чаще всего в современных песнях используются сэмплы выстрелов или же их речевая имитация.

Кадр из клипа Светланы Лободы «Пуля-дура»

Условен визуальный ряд. Лишь в нескольких клипах появляются пистолеты, изображаются выстрелы (HammAli & Navai «Девочка – война», Светлана Лобода «Пуля-дура») и открыто демонстрируется насилие (Сергей Лазарев «В самое сердце»). Гораздо большей популярностью пользуется не настоящее оружие или агрессия, а, опять же, его имитация – сложенные «пистолетиком» ладони (Ханна «Пули», NILETTO «Любимка») и бойкий танец (Юлиана Караулова «Ариведерчи», NILETTO «Любимка»).

Однако все эти, казалось бы, ультрамодные мотивы – любви как открытого, затяжного, телесно выраженного конфликта, подстегиваемого алкоголем – прозвучали ещё в середине 1990-х годов в знаменитой песне «Как на войне» (1994) группы «Агата Кристи». Её лирический герой в очень грубой форме прощался со своей возлюбленной, расписываясь в полной исчерпанности чувств («Я сказал, успокойся и рот закрой, / Вот и всё, до свидания, черт с тобой!»). Предлог в заглавной фразе припева провоцировал двусмысленное толкование песни, переводя отношения сугубо в плоскость секса («Я на тебе, как на войне, а на войне как на тебе»), однако авторы отрицали столь прямолинейное прочтение[19].

На их стороне оказывались музыкально-выразительные средства. Во-первых, очень аскетичная и брутальная инструментовка, в которой ведущие партии отдаются электрогитаре и барабанной установке. Во-вторых, это рубленная мелодика, безапелляционно припечатывающая каждое окончание фразы. Наконец, монотонный, «бухтящий» по хроматизмам подголосок, который создает ощущение постоянной угрозы, закольцовывая и усиливая напряжение. Весь этот комплекс выразительных средств работал никак не на соблазнение, а на решительное отмежевание от объекта любви. Но несмотря на то, что герой на словах постоянно порывался уйти («Но я устал, окончен бой, / Беру портвейн, иду домой»), музыка говорила о том, что выхода из этой дурной реальности у него нет. Путь домой для героя на самом деле был закрыт, возникал большой вопрос, а есть ли этот дом (пристанище, хоть сколько-нибудь безопасное место) вообще?

Вышеупомянутая строка из песни «Агаты Кристи» вольно или нет отсылала к знаменитой балладе Булата Окуджавы «Бери шинель, пошли домой»[20]. Но за перекликающимся текстом скрывался совершенно другой смысл. И дело даже не в том, что вместо шинели (символ согревающей, «родной» одежды, «второй кожи» солдата) герой «Агаты Кристи» глумливо уносит с «поля боя» портвейн (горячительный напиток, символ надвигающегося алкоголизма). Песня Окуджавы рефлексировала окончание войны и представляла мирную жизнь, пусть и доставшуюся ценой невосполнимых потерь, а в песне «Агаты Кристи» война шла полным ходом, заведомо без надежды на победу.

Видеоклип продолжал раскрывать эту идею внутреннего конфликта в «безвоздушном» пространстве. Основное визуальное решение, предпринятое режиссером Игорем Песоцким, выглядело весьма минималистичным. В геометрически очерченном периметре комнаты периодически возникала и исчезала пара возлюбленных, выясняющих отношения. Независимо от них на переднем плане мелькала фигура Глеба Самойлова, к которому порой присоединялся его брат и второй солист группы Вадим Самойлов. Также среди героев появлялась то ли тень, то ли человек во всем черном – в шляпе и с большим зонтом. Примечательно, что в самой комнате, помимо криво подвешенных пустых картинных рам, стула с «ангелоподобными» крыльями и двери – ничего нет. Это не реальная жилая комната, а игровая площадка для свободного действия.

За счет простых и «ходульных» символов – стула «с крылышками» и обезличенной фигуры в черном – обозначается борьба темного и светлого начала. Борьба эта происходит внутри самого человека, а комната становится проекцией его внутреннего мира. Разворачивающаяся между парой героев бытовая драма приобретает экзистенциальное измерение за счет открытой двери «в никуда». За ней в сине-голубом фильтре мелькают то языки пламени, то взмахи крыльев голубя, то звездное небо. «Комната» как бы парит в условном космосе, внутренним метаниям героя противостоит не менее дисгармоничный внешний мир.

Несмотря на то, что «Как на войне», казалось бы, описывала исключительно частную любовную историю, она попала в нерв общественных умонастроений, неслучайно став хитом середины девяностых годов. Появившись в разгар Первой чеченской войны, эта песня уловила ощущение нарастающей конфликтности окружающего мира, запечатлела драматичный хаос, выходящий далеко за пределы любовных переживаний. С одной стороны, «Как на войне» следовала канону традиционной рок-лирики, бессознательно назначая на роль возлюбленной целую страну (достаточно вспомнить песни Юрия Шевчука). Но, с другой стороны, она жестко разрывала эти каноны, вместо признания в любви объявляя «возлюбленной» войну.

Неслучайно такое «любовное послание» «Агаты Кристи» осталось в своё время одиночным – оно оказалось слишком страшным и откровенным, чтобы его можно было повторить и растиражировать. Война должна была уйти из реальности, чтобы её можно было безопасно «конвертировать» в любовные переживания. В 2003 году такой попыткой «имплантации» военной тематики в любовные переживания стала песня «Это ты объявила войну» группы «Корни». Однако гламурная эстетика и ориентация на коммерческий успех, заправлявшие поп-культурой нулевых, превратили изначально провокационный сценарий в набор громких, но пустых фраз. Образ слащавых юношей, который «Корни» не смогли перерасти, не давал воспринимать содержание песни хоть сколько-нибудь серьезно, за пределами шаблонной любовной лирики. Точно такое же впечатление искусственной драматизации за счет привлечения военной терминологии производили и хиты Сергея Лазарева «В самое сердце» (2013) и «Сдавайся» (2017). По-настоящему новым словом в этой линии мужского признания в любви через символику войны стала песня NILETTO[21] «Любимка» (2019).

В этом «вирусном» хите[22], казалось бы, много всё тех же слагаемых – военной терминологии («Я был табельным, стал холостым»), открытой конфликтности («Давай на тет-а-тет – ё, / Ты и мой ТТ[23] – ё»), ощущение опасности («Между нами война, между нами пальба»). Однако все эти угрозы «снимаются», абсорбируются благодаря эстетике компьютерной игры-«стрелялки», через призму которой подаются отношения между влюбленными («Между нами Contra[24], это Mortal Combat[25], / Ты – вампир, я – Blade 2[26], в первом он без ствола»). Война, в отличие от песни «Агаты Кристи» оказывается не настоящей войной, а игрой в войну – войнушкой. Не случайно все многочисленные текстовые «перестрелки» заканчиваются сленговым обращением «Любимка», которое подразумевается проявлением ласки и как бы «обнуляет» весь конфликт.

В музыке песни множество спецэффектов, подражающих звукам компьютерной игры. Во-первых, это семплы выстрелов; во-вторых – крутящийся синтезаторный подголосок, напоминающий плоские, «писклявые» тембры звукового оформления первых компьютерных игр. В-третьих, это саунд-фильтр, который изменяет голос певца, привнося в него роботизированный оттенок. Наконец, это оборванные, рубленные фразы, которые создают ощущение нехватки воздуха от совмещения пения и физического усилия – то ли бегства от врага, то ли активного танца. Ритмический рисунок песни «убивает сразу двух зайцев», с одной стороны, имитируя выстрелы («Пау-пау, пау, пау. Пау-пау-пау, Па-па-попадаешь в сердце»), а с другой стороны, подстраиваясь под конкретные танцевальные движения[27].

Видеоклип тоже всецело построен на эстетике компьютерных игр. Главный герой, он же – исполнитель песни, совмещает роли персонажа компьютерной игры-стрелялки и современного Купидона, оружием которого вместо «классического» лука со стрелами становится ствол. По заданию шефа, который выглядит как заурядный офисный начальник, но над которым для убедительности висит табличка «God» (Бог), главный герой разгуливает по городу с пульсирующим сердечками автоматом и устраивает судьбы потенциальных парочек. Когда он попадает в цель, влюбленные начинают бойко отплясывать парный танец. Но незадачливый Купидон периодически промахивается, а в ответственный момент решает перевести «стрелки» и влюбить красивую девушку в себя самого. Современный бог любви, по большому счету, решен как киллер. Графика компьютерных игр иронично сглаживает, но не отменяет перемену смыслов. Любовь здесь понимается как техническое задание, как авантюрное приключение с «огоньком». Все раны здесь ненастоящие и как бы безболезненные.

Однако, несмотря на всю «понарошочность», несерьезность разворачивающегося конфликта, в этой песне присутствует много аллюзий на девяностые годы. Прежде всего, это отсылки к двум песням – «Я хочу быть с тобой» «Наутилуса Помпилиуса» («Пьяный врач мне сказал, между нами стрельба») и «Вечно молодым» «Смысловых галлюцинаций» («Я чуть не погиб молодым»). Обе эти группы неразрывно ассоциируются с образом Данилы Багрова из «Брата» и «Брата 2» Алексея Балабанова. Но в рамках современной трактовки и из песен, и из образа лирического героя вымывается какой-либо трагизм и безысходность. Они становятся «гиперссылками» на бэкграунд современного героя, на его «пацанское» происхождение. Недаром автор песни – Даниил Прытков – своим внешним видом во многом воплощает этот образ пацана из городской шпаны, безусловно, во многом эстетизированный современной поп-культурой. Это проявляется в многочисленных татуировках, спортивном стиле одежды, в «рваной» челке и во взгляде с прищуром.

Таким образом, девяностые тоже воспринимаются как ресурс для игры, как декорации недавнего исторического прошлого. Благодаря тотальному перемещению сюжета в виртуальную реальность, снимается вся серьезность проблем, которые развоплощаются и нивелируются усилием воображения. Дезавуируется всё, вплоть до телесности. Заключительная фраза песни: «И я без ствола – эй, / Без ствола, как без тебя – оу, / Буду бедствовать – эй» прочитывается как очень двойственное признание в любви. С одной стороны, объект любви понимается как «оружие», необходимое для выживания во враждебной реальности. А с другой стороны, герой бессознательно обрекает себя на добровольную кастрацию, ведь пистолет, как известно, является одним из фаллических символов.

Итак, в современных песенных сюжетах тема войны оказывается не более, чем эффектной метафорой, которая помогает героям «выдернуть» себя из рутины. С помощью такого приема можно убедительно показать накал страстей, драйв эмоционального экшена, но без настоящего погружения в серьезные переживания.

На мой взгляд, эта тематика во многом обуславливается контекстом общемировой популярной культуры. Неслучайно сюжеты множества современных сериалов и блокбастеров представляют собой кровавую драму или антиутопию, часто – в условиях фантазийных авторитарных режимов, а большинство знаменитых компьютерных игр принадлежат к жанру «стрелялок».

Так или иначе, востребованность военной образности в нынешних песнях о любви является косвенным свидетельством того, что война ушла из повседневности. Недаром в девяностые подобного разворота в любовной тематике, фактически, не было, так как слишком опасной была окружающая реальность, чтобы переносить её ещё и в песенный мир. «Как на войне» «Агаты Кристи» стала тем исключением, которое ненароком заглянуло в «черную дыру» коллективного бессознательного. На сегодняшний день, наоборот, вооруженные конфликты протекают на экране монитора и не вторгаются в повседневную жизнь большинства граждан, на них и ориентирована современная эстрада. Фразеология песен призвана скрасить приторность разлитого всюду гламура. Получается не то чтобы взрывной, но бодрящий и даже гремучий «коктейль» для ежедневного употребления не слишком взыскательным зрителем-слушателем.

[1] Богомолов Ю.А. Ретро как прием // Телевидение между искусством и массмедиа. Ред.-сост. А.С. Вартанов. М.: Государственный институт искусствознания, 2015. С. 380-401.
[2] Строка из песни Светланы Лободы «Твои глаза» (2016).

[3] Строка из песни Алисы Вокс «Выстрелы» (2019).

[4] Строка из песни Юлианы Карауловой «Ариведерчи» (2019).

[5] Строка из песни Ханны «Музыка звучит» (2019).

[6] Строка из песни Анны Седаковой «Vibe» (2019).

[7] Строка из песни группы «Корни» «Это ты объявила войну» (2003).

[8] Строка из песни Ханны «Пули» (2017).

[9] Строка из песни Димы Билана и Полины «Пьяная любовь» (2018).

[10] Строка из песни Сергея Лазарева «Сдавайся» (2017).

[11] Строка из песни Светланы Лободы «Пуля-дура» (2019).

[12] Строка из песни Ханны «Музыка звучит» (2019).

[13] Строка из песни группы «VADA» «С первой крыши» (2019).

[14] Строка из песни Анны Седаковой «Vibe» (2019).

[15] Строка из песни Димы Билана и Полины «Пьяная любовь» (2018).

[16] В этом отношении показателен хит дуэта «Artik & Asti» «Грустный дэнс» (2019), с программным припевом: «Под грустный дэнс я отпускаю нашу любовь, / Только здесь я оттанцую всю свою боль».

[17] Строка из песни Сергея Лазарева «В самое сердце» (2013).

[18] Строка из песни группы «GAYAZOV$ BROTHER$» «Увезите меня на Дип-хаус».

[19] См. выдержки из интервью солистов, представленные на портале «Song Story». URL: https://song-story.ru/kak-na-vojne-agata-kristi/.

[20] Композитор В. Левашов, автор слов – Б. Окуджава (1975).

[21] Настоящее имя – Даниил Прытков.

[22] Трек несколько недель входил в десятку чарта «Яндекс-Музыка» и занимал 1-е место в рейтингах «Top Radio & YouTube Hits» и «Top YouTube Hits», а также 14-е место в «Top Radio Hits». URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Niletto.

[23] Сокращенно обозначение пистолета Тульский Токарева.

[24] Название компьютерной игры.

[25] Название компьютерной игры.

[26] Мистический боевик Гильермо дель Торо (2002) с одноименным героем – получеловеком-полувампиром. По мотивам фильма существует компьютерная игра.

[27] Автор песни – Даниил Прытков – является прежде всего танцором и к своему треку сочинил специальный танец, который демонстрирует при каждом исполнении песни, так и в клипе на неё.


продюсер анна новикова

Меня зовут Анна Новикова. Я продюсер этого сайта и член редколлегии журнала "Художественная культура". Доктор культурологии, художественный критик, профессор факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ Высшая школа экономики, академический руководитель магистерской программы "Трансмедийное производство в цифровых индустриях".

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *